Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: будни сумасшедшего филолога (список заголовков)
12:32 

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Хотела сказать, что я чувствую себя почти как Песталоцци, Макаренко и Сухомлинский в одном лице, но я сильно сомневаюсь, что выжатый лимон имеет нечто общее со знаменитыми педагогами.
Я начинаю понимать, что сподвигло П. И. Пидкасистого выдать гениальную фразу: "Учебник должен учить ученика учиться". Лично я после двух пар тоже испытываю некие затруднения с подбором синонимов и вообще помню только то, что: а) меня зовут Языковые нормы; б) Елена Сергеевна - явление историческое. То есть наоборот, но вы меня поняли.
А аудитория ничего, спокойная. Впрочем, вполне возможно, что они просто до сих пор не видели такой забавной говорящей зверюшки или их до глубины души потряс мой парадно-выходной макияж и новая помада в тон глазам, скромно алеющая в полумраке коридора...
под катом фото

@настроение: je suis fatigué

@темы: будни сумасшедшего филолога

10:36 

Нытьё))

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Я возмутительно обленилась, пишу в дневник литературно обработанные воспоминания о лете вместо того, чтобы запостить что-нибудь эпическое о судьбах мира или хотя бы отдельно взятого несчастного человечества, которому, если верить предсказаниям майя, и так немного осталось. А потом ка-а-а-к прилетит какой-нибудь астероид, и все. "История прекратила течение свое", как писал незабвенный Салтыков-Щедрин. И ни тебе прижизненного признания, ни, на худой конец, посмертной славы. А я, знаете ли, автор молодой и перспективный, я еще не написала грандиозный труд всей жизни. Я даже еще не выпустила вторую книжку. Куда там! Я еще даже диплом не получила. Так и помру недоучившимся филологом. Мне тут майя, понимаете ли, всю малину портят.
Майя, конечно, хорошо. Их теперь ни книжки, ни дипломы не интересуют. И вообще, я в своей жизни не видела ни одного, даже самого завалящего представителя этой славной цивилизации. То есть конец света-то они предсказали и предусмотрительно ушли в мир иной, дабы не принимать участия в накликанном безобразии.
А у меня в 2012 году наступил конец света локальный. Причем такой, что встречать его следовало ударными темпами работы, и никаких тебе благородных страданий по поводу несовершенства бытия.
Конец света по недоразумению назывался "практика".
Концу света глобальному предшествовал конец света локальный, под названием "работа".
640 страниц корректуры. Это, конечно, было замечательным подарком к старому Новому году, но почему-то в комплекте не прилагалась ни дополнительная пара глаз, ни еще одна рабочая рука, ни даже парочка бонусных часов к суткам.
Впрочем, необходимость испробовать себя в роли преподавателя дисциплины "русский язык и культура речи" волнует меня куда больше. И не потому, что у меня как-то не сложились отношения с русским языком или, упаси Бог, с культурой речи. Просто я до сих пор не до конца уверена в том, что студенты по достоинству оценят столь юное и прекрасное создание, как я, единственным недостатком которого является стойкая неприязнь к педагогике, методике преподавания и прочим жизненно важным дисциплинам.
Но о том, оправдались ли мои опасения, я узнаю только в понедельник на своей первой в жизни лекции.
А пока сижу сочиняю речь, достойную лучших ораторов древности. В всяком случае, Цицерон явно был бы доволен тем, как я произношу "O tempora, o mores!" с легким южно-уральским прононсом...

@темы: будни сумасшедшего филолога

18:15 

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Надо признаться, я ужасно не люблю готовить. Нельзя сказать, что обычно кулинария во всех ее проявлениях так уж отягощает мой быт, но странное желание моей семьи хотя бы изредка питаться чем-то кроме сомнительных как по качеству, так и по пищевой ценности полуфабрикатов, неизменно побуждает меня отставить в сторону ноутбук и принести свое свободное время, а также разнообразные продукты питания в жертву Великой электрической плите.
Впрочем, мои жертвы обычно не отличаются разнообразием, и, будь моя плита на самом деле скорым на расправу божеством, за котлетно-макаронные подношения на голову горе-кулинарки уже давно было бы ниспослано какое-нибудь короткое замыкание или чем там положено карать нерадивых хозяек.
Но божество плиты на удивление лояльно относится к моим кулинарным экспериментам. Единственное блюдо, которое по непонятной причине попало в немилость — это самая что ни на есть банальная яичница. Собственно, именно с нее и начинается моя история.
История

@темы: будни сумасшедшего филолога, леди Катастрофа

17:54 

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Мысль о вопиющей несправедливости этого мира настигла меня возле кассы супермаркета. Собственно говоря, место было совершенно неподходящим для такого рода открытий, так как роптание очереди за моей спиной отнюдь не располагало к философским размышлениям, а, напротив, побуждало как можно скорее забрать покупки и освободить место для следующего желающего расстаться со своими финансами во благо вкусной и значительно реже здоровой пищи. Однако я всегда обладала похвальной способностью в любой момент отключаться от окружающей действительности, как мой ноутбук, который немилосердная хозяйка в очередной раз забыла поставить на зарядку.
Итак, моя связь с реальностью оборвалась в тот драматический момент, когда я осознала, что вес купленных продуктов никак не совпадает с моими физическими возможностями.
К любому нормальному человеку это понимание пришло бы ещё на стадии выбора товара. Однако я уже успела расплатиться за покупки, и потому призрачная надежда хоть раз в жизни побыть нормальным человеком ехидно усмехнулась и в полном соответствии с традициями русской классической литературы растаяла, как сон, как утренний туман.
а чего ещё можно ожидать от le papillon?

@темы: будни сумасшедшего филолога

07:10 

Как le papillon кровать собирала

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Эта история началась с того, что я и мой добровольный носильщик, а по совместительству — близкий приятель Д. вернулись домой из магазина, нагруженные разного рода поклажей не хуже караванных верблюдов.
— У-ф-ф! Ну ты и горазда делать покупки! — тяжело дыша, проговорил Д., бесцеремонно бросив в угол особенно тяжёлый пакет. В пакете что-то жалобно звякнуло. Так как в перечне моих приобретений не значилось ничего, способного издавать такие звуки, я насторожилась, но тут же отвлеклась на очередную реплику Д.
— Пусть тебе твой Н. сумки таскает!
Я терпеливо объяснила, что мой Н. находится в очередном вояже по Европе и вытащить его оттуда даже ради такого знаменательного события, как поход со мной по магазинам, будет весьма проблематично.
— Ладно, эксплуатируй, пока я добрый! — великодушно разрешил Д. — А я пойду домой, пока ещё не нажил с тобой грыжу.
У меня возник вполне логичный вопрос, куда отправится Д., если всё-таки эту грыжу наживёт, и не намерен ли он в таком случае поселиться у меня, но я была поглощена другой проблемой и потому промолчала.
— А у меня кровать не собрана, — пожаловалась я. — Вот уже неделю как куплена и не собрана.
— Не дрейфь, Леська, что-нибудь придумаем! — успокоил товарищ и удалился, на прощание покровительственно похлопав меня по плечу.
— Вот и вся помощь! — ворчливо пробормотала я и начала разбирать сумки.
За этим занятием меня и застал громкий и требовательный стук в дверь.
От неожиданности я уронила на пол коробку с тортом, помянула недобрым словом свои обширные социальные связи и посмотрела в глазок.
На площадке маячили два давно не бритых типа с мрачными физиономиями, наводящими исключительно на мысли о непочтении данных типов к Уголовному кодексу.
— Кто там? — спросила я, как мне казалось, вполне строгим голосом.
Впрочем, тут же стало ясно, что вместо строгого голоса до визитёров донёсся какой-то мышиный писк.
— Мы — мастера! — гордо заявил один тип, пониже, старательно улыбаясь в глазок.
Хищная улыбка подсказала мне, что квалификацию этот мастер приобрёл отнюдь не в цехе у станка.
— Какие мастера? — упавшим голосом спросила я, мгновенно вообразив себе матёрого домушника с набором отмычек и ломом за пазухой.
— Кровать собирать будем, — нехорошо ухмыльнулся второй тип и зачем-то продемонстрировал мне здоровенный перфоратор.
«Точно, мастера, — обречённо подумала я. — Работники ножа и топора».
— Открывай, хозяйка, у нас времени мало! — раздалось из-за двери.
— Не открою! — героически пискнула хозяйка. — Уходите! Я сейчас полицию вызову!
— Придурочная хозяйка, — осуждающе заметил первый тип. — Вы лучше приятелю своему позвоните. Это он нас позвал. Мы кровать пришли собирать.
— Какому приятелю? — при упоминании кровати я окончательно разъярилась и теперь изъяснялась тоном, близким к шипению разбуженной в недобрый час кобры.
— А такому приятелю, который Д., — почти вежливо ответили мне. Естественно, я тут же вняла этому дельному совету и мгновенно набрала номер друга, причём отнюдь не с целью философской беседы о погоде.
Позже Д. рассказывал, что мои реплики отличались удивительной эмоциональностью и лаконичностью.
— Какого чёрта! — заорала я в трубку. — Какого, я тебя спрашиваю, чёрта!
Ошеломлённый столь бурным проявлением чувств, друг сумел добиться от меня более осмысленной речи далеко не сразу.
— Кого ты ко мне подослал? — с трудом оставив тему нечистой силы, поинтересовалась я.
— Как кого? — искренне удивился Д. — Рабочих, чтобы кровать собирать. Нормальные, вроде, ребята, они у наших соседей ремонт делают.
— Спасибо тебе, дорогой Д., за заботу! — язвительно проговорила я. — Век тебе этого не забуду!
Д. не успел выяснить причину столь пылкой благодарности, потому что я повесила трубку.
Найдя объяснение внезапному визиту мрачных типов, я снова прильнула к глазку, оценила габариты нежданных гостей и, обречённо вздохнув, открыла дверь.
— Ну, здрасьте, хозяйка! — угрожающим тоном произнёс здоровяк с перфоратором.
«Всё, капут, — пронеслась у меня в голове трагическая мысль. — Убьют и закопают мои бренные останки в горшке с фикусом».
«Погиб поэт, невольник чести!» — съехидничала я-человек.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный», — вяло огрызнулась я-автор.
На этом поэтическую дискуссию пришлось завершить, ибо уголовного вида мастера явно ждали от меня реакции на приветствие.
— З-з-здрасьте… — прозаикалась я, отступая вглубь квартиры.
— Да Вы не бойтесь, — проявил редкостную проницательность мастер пониже. — Мы не кусаемся.
— Гы-гы! — подтвердил его шкафообразный напарник.
Я внезапно сообразила, что фикуса у меня нет, и склоняться над моей уединённой могилой на манер лермонтовского дуба будет разве что какой-нибудь из моих многочисленных кактусов.
Мысль эта была до того печальной, что я горестно вздохнула и неодобрительно покосилась на кактусы. Вопреки ожиданиям, кактусы от моего взгляда не завяли.
— Ну, куда проходить? — угрюмо спросил верзила, оглядев наш тесный коридор и не обнаружив в нём никаких намёков на требующую сбора кровать.
— Туда, — робко сказала я, указав рукой в сторону нужной комнаты и прикинув, нет ли там каких-нибудь особо ценных вещей, дабы не искушать судьбу в лице свалившихся мне на голову мастеров. Однако ценнее громоздкого телевизора был только забытый в кресле справочник Розенталя, польститься на который мог разве что обезумивший филолог вроде меня. Однако, памятуя последний визит кафельщиков, закончившийся утратой особо ценного динамофонарика и лампочки в 40 ватт, справочник я всё-таки унесла на кухню.
разумеется, так как речь шла обо мне, история на этом не закончилась

@темы: будни сумасшедшего филолога

12:27 

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
Жара... Как много в этом слове!
На самом деле, я всегда любила ходить по магазинам. Но сегодняшний променад - кажется, перебор даже для опытного шопоголика. В руках по сумке, на плече - сумка, на шее бусы, чтобы в случае чего быстро и качественно удавиться, разве что не хватает сумки в зубах и надписи на лбу - "Умирающий лебедь. Кормить и гладить запрещается". Правильно, я хоть и лебедь, но пальцы в случае чего могу откусить запросто. Я довольно-таки зубастый лебедь. Этакая помесь с археоптериксом.
Примерно на середине пути я малодушно решила умереть под ближайшим кустом. Потом меня потянуло на подвиги, и я героически решила донести продукты до дома и там уже умереть.
Уже дома я сообразила, что на миру и смерть красна, и потому села за компьютер, в непосредственной близости от чудесного изобретения под названием "кондиционер". В результате чего помирать мне расхотелось, зато захотелось остаться в этом чудесном месте навечно. Ну, или хотя бы до октября.
Но если корректура - занятие вполне возможное и в домашних условиях, то продукты в доме по-прежнему не материализуются даже после длительных молитв на "Книгу о вкусной и здоровой пище". И если бы не мой сегодняшний подвиг, в нашем доме на обед был бы провод от компьютера, политый лимонным соком. С ковриком для мышки в качестве гарнира.
Ушла дожаривать провод и ждать, когда наступит любезная моему сердцу прохлада ;-)

@темы: будни сумасшедшего филолога

12:32 

О гололёде, филологических развлечениях и современном русском языке

"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
В воскресенье на наш слегка ошалевший от тридцатиградусных морозов город неожиданно свалилась новая напасть. Напасть называлась оттепель и первоначально была встречена бурной радостью изрядно замёрзших горожан. На сердце становилось легко и радостно от мысли, что на парах больше не придётся сидеть, закутавшись в пуховик, а на переменах выходить греться в коридор, где ввиду отсутствия окон было на порядок теплее, чем в аудиториях. Но уже в воскресенье вечером, обнаружив, что с неба капает что-то, подозрительно напоминающее дождь, я усомнилась в том, что оттепель в декабре - это настолько уж прекрасно.
узнать, почему это так

@настроение: Рабочее :)

@темы: будни сумасшедшего филолога

Записки сумасшедшего филолога

главная