18:24 

"Я не пью. Пью, но мало. Много, но не я" (с)

Le papillon))
"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
А хотите, я расскажу вам страшную историю моего позора? ;-)
Субботнее утро ознаменовалось началом очередной попытки провести уик-энд на даче, причём желательно без потерь как финансовых, так и людских ресурсов (ибо очень не хотелось вновь возмещать соседям ущерб за поваленный одним очень талантливым, но крайне невезучим членом нашей семьи забор, а так же повторно испытать на себе все прелести вывиха голеностопного сустава, которым закончился один из моих прошлых визитов).
На сей раз я прибыла на дачу во всеоружии, обременённая не только твёрдым знанием, к каким плачевным последствиям приводит близкое общение с соседскими заборами, но и аптечкой, в которой почётное место отводилось эластичному бинту. Последний мог пригодиться в случае, если мы с забором решим внести ясность в наши туманные отношения, и это вновь закончится моим моральным падением в соседскую малину.
Малый походный набор удачно дополняли две бутылки коллекционного вина под названием «Lanciano Reserva», как явствовало из красивой надписи на этикетке. Оттуда же я почерпнула сакральное знание о тринадцатилетней выдержки данного вина. Знание это позволяло мне выразительно закатывать глаза и многозначительно цедить сквозь зубы «Ну, вы же понимаете...», всячески демонстрируя своё восхищение столь почтенным возрастом. На самом деле год урожая мне ни о чём не говорил, равно как и сам статус коллекционного вина, хотя интуиция подсказывала, что эти факторы, несомненно, взаимосвязаны.
Как выяснилось впоследствии, для того, чтобы напиться до положения риз, вовсе не обязательно знать даже марку того, что налито в бокалы. Более того, сами бокалы в определённый момент начинают казаться ненужной условностью.
Итак, я приехала на дачу.
Исходя из содержимого моей дорожной сумки, можно было сделать вывод, что я собираюсь вначале употребить вино по назначению (и этим назначением было бы отнюдь не коллекционирование), а потом долго лечить абстинентный синдром всеми имеющимися в распоряжении лекарствами. Сфера применения эластичного бинта при этом была ограничена только пределами человеческой фантазии. Но на самом деле мои планы простирались куда дальше, ибо во внутреннем кармане куртки смиренно ожидала своего часа нераспечатанная колода карт. И хотя я-автор презрительно морщилась при одной мысли об азартных играх, я-человек радостно потирала руки в предвкушении, ничуть не обращая внимания на страдающее духовными метаниями альтер-эго.
Альтер-эго страдало всю дорогу до дачи и даже порывалось взять с меня-человека слово, что мы ни за что и никогда не станем играть на деньги, на что я-человек отвечала презрительными усмешками и всё радостнее потирала руки, мешая мне-автору записывать приходящие в голову умные мысли.
Увлёкшись перипетиями своего раздвоения личности, я не заметила даже, как машина с моим приятелем Д. за рулём остановилась перед нашими воротами.
Участок безмолвно свидетельствовал о преддверии праздника урожая. Во всяком случае, мне показалось, что в пределах видимости не цвёл и не плодоносил разве что забор из профнастила.
Вплоть до вечера мы с Д. трудились, не разгибая спины, превращая гипотетический урожай в реальный, и только около одиннадцати приступили к культурной программе, то есть к игре в покер с нашими общими знакомыми, молодожёнами А. и К.
Начало игры ускользнуло от моего внимания, поскольку на меня внезапно нахлынули мысли о ржавом заборе, прекрасный вид на который открывался из окна и здорово мешал мне наслаждаться жизнью. Потом неисповедимые пути ассоциативного мышления привели меня к воспоминанию о семейной легенде, гласившей, что один из моих пращуров когда-то проиграл в карты не только собственное состояние, но и имение жены, причём жена была настолько оскорблена столь вольным обращением с её имуществом, что немедленно сбежала к симпатичному, а главное, не склонному к азартным играм статскому советнику. Хотя лично я бы на её месте радовалась, что моему предку не пришла в голову оригинальная мысль вместо имения поставить на кон жену.
— Твоя очередь делать ставку! — прошипела К., наградив меня весьма болезненным тычком под рёбра.
— А что, карты уже раздали? — вынырнула я из размышлений о несовершенстве бытия.
— Леночка, — сладким голосом протянула К., — тебя не учили, что иногда полезно бывает следить за игрой?
— Об этом мы поговорим после моего выигрыша, — мило улыбнулась я и наконец-то взглянула на свои карты.
У меня на руках оказались восьмёрка и четвёрка, правда, одной масти, что при подобном раскладе было весьма слабым утешением. От вида карт хотелось немедленно намылить верёвку, но меня останавливало одно: злополучные восьмёрка и четвёрка, а также сочувствующе-злорадные лица друзей в таком случае наверняка будут последним, что я увижу в этой жизни. Эта перспектива никак не могла меня радовать, ибо я предпочла бы закончить своё земное существование на более оптимистичной ноте. Вариант немедленного самоубийства, таким образом, пришлось отвергнуть. На секунду в моей голове забрезжил слабый проблеск разума, явившийся мне в виде простой мысли о том, что нужно сбросить карты, но его мгновенно сменил приступ совершенно необъяснимого авантюризма и молодецкой удали. Несомненно, именно в таком состоянии мой далёкий предок поставил на кон чужое имение.
К сожалению, чужого имения, которое можно проиграть без ущерба для собственного недвижимого имущества, на горизонте не наблюдалось, однако это не помешало мне внимательно оглядеться по сторонам: не столько в поисках упомянутого имения, сколько с целью проследить реакцию партнёров по игре. Счастливые лица партнёров не оставляли никаких сомнений в том, что сегодня я проиграюсь в пух и прах.
«Тогда напьюсь», — мрачно решила я.
«Если ты не скажешь «фолд », я тебе заеду в лоб»,— угрожающе заявила я-автор.
«Научись сперва рифмовать, стихоплёт ты наш доморощенный», — огрызнулась я-человек.
«Ваше благородие, госпожа удача…» — насмешливо пропела я-автор.
«Значит, моя песенка до конца не спета», — в тон ей отозвалась я-человек.
«Леся, ты себе этого не простишь», — перешла на суровую прозу я-автор.
«Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!» — залихватски воскликнула я-человек. Изумлённые взгляды товарищей не оставляли сомнений в том, что моя внутренняя борьба не только отобразилась у меня на лице, но и, кажется, была высказана вслух.
— Рейз ! — уверенным тоном произнесла я.
«Ой, ду-у-ура!» — тоскливо протянула я-человек.
«Зато потом можно будет застрелиться», — мечтательно проговорила более романтичная половина моей натуры.
«Вот и стреляйся сама, идиотка, — невежливо отозвалась я-человек. — Может, тогда ты прекратишь свою бесполезную писанину».
Я-автор оскорбилась и замолчала.
Игра шла своим ходом. После появления на столе трёх карт моё настроение улучшилось так резко, что я едва успела удержать на лице приличествующее случаю выражение глубокой скорби, вызванное превратностями судьбы вообще и плачевной ситуацией в игре в частности.
На самом деле ситуация была отнюдь так не плачевна, как я хотела продемонстрировать. На столе лежали трефовые шестёрка и семёрка, а так же совершено посторонний бубновый король, вызвавший весьма отчётливое оживление моего товарища А. Правда, судя по тому, что товарищ А. в следующем круге торговли сбросил карты, его радость при виде бубнового короля объяснялась какими-то личными мотивами, а вовсе не блестящим положением в игре.
Моё собственное положение, впрочем, по-прежнему было довольно сомнительным, однако я с такой уверенностью сделала следующую ставку, будто рассчитывала, по меньшей мере, на «флеш-рояль », что с моими картами представлялось весьма маловероятным событием.
К последнему кругу торговли в игре остались только я и Д. К тому времени я уже была близка к панике, ибо на столе лежала совершенно ненужная мне бубновая тройка. Драгоценной трефовой пятёрки в поле моего зрения не наблюдалось.
«Хоть бы «стрит-флеш », хоть бы «стрит-флеш»! — взмолилась я-автор. — Я буду сочинять три стихотворения в день, клянусь!»
«Да кому нужны твои стихотворения! — презрительно отозвалась я-человек. — Я клянусь, что… что… Что не буду ссориться с Н., что буду каждый день готовить, а убирать – каждые полчаса, только бы не проиграть!»
В тот миг, когда последняя карта легла на стол, я малодушно закрыла глаза, поэтому весьма настороженно отнеслась к воцарившемуся молчанию.
— Ну, что там? — робко поинтересовалась я, не открывая глаз.
— А, пятёрка треф, — небрежно ответил Д. — Открывай карты.
Я вняла дельному совету, но сперва всё же открыла глаза. На столе перед Д. лежали два короля.
— «Сет », — самодовольно улыбнулся Д. — Я выиграл.
— Может, я всё-таки открою карты? — невинно поинтересовалась я.
— Ну, попробуй, — насмешливо отозвался Д., в мыслях уже определённо видящий себя лучшим карточным игроком всех времён и народов.
Я наигранно-печально вздохнула и с плохо скрываемым злорадством произнесла:
— «Стрит-флеш!»
К сожалению, мои актёрски способности оставляли желать лучшего, поэтому немая сцена была не столь продолжительна, как мне хотелось бы, и скоро сменилась сценой бурных поздравлений и не менее бурных сожалений. Последнее, правда, было исключительно прерогативой проигравшего Д.
— А теперь мы обмоем это дело! — громогласно провозгласила я, когда все немного успокоились. — Угощаю!
В этом месте я планировала жестом фокусника извлечь из-под стола бутылку вина и торжественно водрузить ей на стол. Но, видимо, эйфория от выигрыша была так велика, что бутылка вырвалась из моих рук и по параболической траектории полетела навстречу не ожидавшему от судьбы такого подвоха А. Осознав неминуемость личной встречи с коллекционным вином, А. слегка замешкался, потому что никак не мог решить, что ему надо спасать в первую очередь: бутылку или всё же себя. Д. отреагировал куда быстрее и, презрев всё и вся, в том числе и сидевшую между нами К., ринулся на выручку бутылке, совершив при этом достойный лучших футбольных вратарей прыжок.
Стол с грохотом опрокинулся, увлекая за собой не только пребывающего в ступоре А., но и мои планы на спокойный вечер в дружеской компании.
— Вторая бутылка, Леся, так тебя и разэтак! — возопила К. и нырнула вслед за столом раньше, чем я успела понять смысл её высказывания.
— Так она же у меня в комнате стоит, — запоздало отреагировала я.
— Вижу, что не здесь,— мрачно отозвалась К., потирая ушибленную коленку. — Идиоты вы все. Чтобы я ещё раз с вами связалась!..
…Впрочем, благодаря спасённой героическим Д. бутылке, К. скоро примирилась с судьбой, забросившей её в компанию столь немилых её сердцу личностей. Во всяком случае, последним, что я запомнила, было то, как она в слезах умиления пытается поцеловать Д. под ревнивыми взглядами собственного мужа, на рязанском лице которого внезапно отчётливо проступили мавританские черты.
Итак, я напилась до бессознательного состояния.
Дальнейшие события несколько дней оставались для меня крайне интригующей загадкой, пока друзья не сжалились и не приоткрыли завесу тайны над этим субботним вечером.
Выяснилось, что алкогольное опьянение спровоцировало у меня приступ внезапной, ничем не обоснованной, но, несомненно, пылкой любви к растущей у крыльца вишне. Любовь нагрянула настолько нечаянно, что друзья не успели перехватить меня по дороге к объекту обожания и выскочили на крыльцо уже тогда, когда я, почему-то называя вишню «дорогой мой», красиво нырнула вниз головой в её зелёные объятия. Впрочем, оценить красоту моего падения друзья сумели далеко не сразу, так как их больше занимал вопрос, выдержала ли я неласковую отповедь дерева и не сломило ли вишню столь бурное изъявление нахлынувших на меня чувств. По рассказам всё тех же друзей, которые наверняка стремились всячески опорочить моё честное имя в моих же глазах, я, сидя на земле, нежно обнимала вишню и называла её «Н., мой любимый». К счастью, Н. этого не видел, в противном случае сравнение с чахлой вишней вряд ли бы ему польстило.
К моему большому разочарованию, дерево не спешило отвечать мне взаимностью, поэтому друзьям довольно-таки быстро удалось отцепить меня от вишни.
— Была без радости любовь, разлука будет без печали! — оскорблённым тоном заявила я и напоследок попыталась пнуть вишню ногой, но не рассчитала свои силы и на глазах изумлённой публике рухнула головой в заросли лилий. Друзья вовсе не одобряли моей внезапно открывшейся любви к окружающему миру, поэтому, невзирая на мои протесты, рывком подняли меня с земли и поставили на ноги. По словам очевидцев, я ругалась на латинском языке и метко плевалась ядовитой слюной, прожигающей дыры как в озоновом слое, так и в хрупком самолюбии моих товарищей.
В ходе допроса выяснилось, что слова, принятые моими необразованными товарищами за латинские ругательства, оказались всего-навсего текстом «Gaudeamus».
Дальнейшие события товарищи мне не пересказали, потому что сами вспомнили далеко не всё, однако в их уверения, что после описанных событий все мирно отправились спать, мне по-прежнему не слишком верится.
…Наутро я проснулась в превосходном настроении, без малейших следов похмельного синдрома. Голова не болела, а на душе становилось легко и радостно от мысли о выигранных деньгах. Состояние эйфории не покидало меня до тех пор, пока я не открыла глаза.
Моему взору предстали чьи-то ноги в дырявых носках.
Обычно я снисходительно отношусь к разного рода ногам и даже вполне понимаю причины появления на них дырявых носков, однако моя лояльность вовсе не распространяется на ноги, находящиеся в непосредственной близости от моего лица.
Приподнявшись на локте, я обнаружила, что мы с Д. «валетом» лежим на моей кровати, к счастью, полностью одетые, хотя и слегка потрёпанные.
Решив не будить боевого товарища, я, зевая, поднялась с кровати и побрела в ванную комнату, где меня ожидала весьма неприятная встреча с висевшим на стене зеркалом.
Открывшееся мне зрелище было достойно пера лучших мастеров жанра «ужасы и мистика» или, по крайней мере, опытного искусствоведа.
Левая половина моего лица отливала синевой, сразу же выдававшей моё благородное происхождение. Под левым глазом красовалась изысканная роспись в красных тонах, вносящая в общую картину торжественно-жизнеутверждающую ноту. Узрев такой импрессионизм на собственной физиономии, я тихо застонала и схватилась за пострадавшую щёку.
— Да чтоб я! Ещё раз! Села играть в покер! Да никогда в жизни! — на весь дом воскликнула я-человек.
«Блажен, кто верует, тепло ему на свете», — ехидно отозвалась я-автор.

@темы: леди Катастрофа

URL
Комментарии
2012-01-25 в 19:28 

ежЫк
Зимою ежики не дрыхнут Сухими листьями шуршат И судьбы мира потихоньку Вершат (с)Julber
и все же... прекрасный слог и отличный литературный язык. радуете... ей богу, радуете))

2012-01-26 в 13:12 

Le papillon))
"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
ежЫк, спасибо)

URL
2012-01-28 в 19:34 

ketinosha
:woopie: невороятно ценное есть у Вас качество- чувсво юмора и самоирония.Завидую. серо-буро-малиновой завистью))))))):shame:

2012-01-30 в 12:03 

Le papillon))
"Бояться иронии - значит, страшиться разума" С. Гитри
ketinosha, стараюсь никогда не терять чувства юмора)

URL
     

Записки сумасшедшего филолога

главная